Исследования об отцовстве: качество важнее часов

Исследования об отцовстве обычно читают в поисках ответа на один вопрос: сколько времени надо проводить с ребёнком, чтобы не быть плохим отцом. Вопрос понятный — работа, дорога, к вечеру сил хватает на десять минут, — но он поставлен не туда.

Я гештальт-терапевт, веду мужское сообщество, и про «я мало с ним бываю» слышу регулярно. Разберу работу, которая измеряла как раз это, и результат там утешительнее, чем ожидаешь. Правда, с одной неудобной деталью в конце.

Что и на ком измеряли

Лонгитюдное исследование отслеживало 182 пары, где оба партнёра работают. Замеры делали четыре раза: в третьем триместре беременности и когда первенцу было три, шесть и девять месяцев.

Опиралась работа на ресурсную теорию отцовства — подход, который смотрит не на присутствие отца, а на то, что он в отношения приносит.

Выборка узкая, и об этом стоит сказать сразу: белые неиспаноязычные пары со средним Запада США, с высоким уровнем образования. Переносить выводы на всех подряд некорректно, и я этого делать не буду. Но механика, которую там нашли, в моей практике узнаётся.

Дело не в часах

Главный вывод, который к этому моменту в исследованиях устоялся: качество поведения и отношений отца с ребёнком значит для ребёнка больше, чем количество проведённых вместе часов.

Это не индульгенция для тех, кто появляется дома по субботам. Это про то, что тревога «я мало бываю» направлена не по адресу — считать надо не время, а что в это время происходит.

Отказ от стоицизма работает в плюс

Первая находка касается взглядов. Отцы с более современными представлениями о своей роли — из тех, кто согласен, что мужчина должен участвовать в купании, кормлении, одевании ребёнка, — оказались чувствительнее к младенцу и меньше от него отстранялись.

Авторы отдельно выделяют норму стоицизма и говорят прямо: когда отец от неё отказывается в пользу заботы, это идёт на пользу социально-эмоциональному развитию ребёнка.

Вторая находка сложнее и, на мой взгляд, интереснее. Отцы, которые сильнее отождествляли себя со стереотипно мужскими агентными качествами — смелостью, доминантностью, — демонстрировали при этом более позитивное родительское поведение. Звучит как противоречие первому пункту, но авторы предлагают объяснение: современный отец в семье с двумя работающими родителями, похоже, собирает новую идентичность, соединяя традиционные черты с новыми идеалами отцовства. Одно другому не мешает.

Сами исследователи допускают и вторую версию — что их способ измерять эту самую агентность просто плохо подошёл к задаче. Оговорка честная, и я её тут повторяю, потому что без неё пункт выглядит убедительнее, чем он есть.

Отношения родителей важнее, чем кажется

Третья находка простая до неловкости: пары, у которых до рождения ребёнка отношения между собой были лучше, через девять месяцев показывали и более включённого отца, и больше взаимной поддержки, и меньше помех в совместном воспитании.

То есть вклад в отношения с партнёршей — это одновременно и вклад в отношения с ребёнком. Работает и в обратную сторону, что для многих отцов оказывается новостью.

Материнский привратник

А вот четвёртая находка — та самая неудобная, и она про поведение матери.

Авторы фиксировали то, что называется *gate closing behavior*: критика отцовского обращения с ребёнком, ограничение его контакта с младенцем, демонстрация холодности и недовольства. Когда матери вели себя так, отцы через девять месяцев показывали менее позитивное родительское поведение — и, что важнее, отвечали тем же: меньше поддерживали мать.

Круг замыкается. Исследователи объясняют это так: в семьях, где оба работают, мать может одновременно нуждаться в большем участии отца и с трудом отказываться от образа идеальной матери. Требования к материнству никуда не делись, даже если нормы отцовства сдвинулись, и защита своей роли выливается в вытеснение отца из неё.

Вывод из этого пункта не в том, что кто-то виноват. Он в том, что участие отца — не только его решение, а совместная конструкция, и она рушится с обеих сторон.

Что забрать себе

Соберу коротко. Хорошие отношения отца с младенцем в этой работе держатся на четырёх опорах: современные представления о своей роли, готовность быть в контакте, а не только рядом, нормальные отношения между родителями и отсутствие вытеснения отца из ухода.

Ни одна из четырёх не про количество часов. Все четыре — про то, что происходит внутри этих часов и между родителями.

Если своего примера отцовства перед глазами не было и непонятно, откуда брать образец, это отдельная тема разговора — она чаще всего и всплывает первой.

Частые вопросы